Ребенок, семья, специалист: некоторые аспекты отношений с точки зрения психоаналитического подхода

Версия для печати

• ‹ предыдущая
• 2 из 3
• следующая ›

Зигмунд Фрейд, с чьим именем, прежде всего, ассоциируется словосочетание «психоаналитический подход» редко обращался к ранним, доэдипальным, отношениям в паре мать-дитя. Многие вопросы в этой области он оставил для исследования будущим поколениям своих последователей. Тем не менее, сегодня важной для нашего разговора является идея З.Фрейда о том, что ребенку присущ «защитный щит» - функция защиты от стимулов внешнего мира. Эта функция позволяет ребенку справляться с «вызовами», «фрустрациями» внешней среды, неизбежными спутниками любого продуктивному контакта, роста и развития ребенка. Однако если такие стимулы слишком сильны и превышают способность ребенка с ними справляться, психическое здоровье ребенка оказывается под угрозой.

Дальнейшие психоаналитические исследования углубили понимание взаимоотношений мать-дитя, расширили представления о роли защищенности, безопасности и доверия для детского развития (Э.Эриксон, М.Майлер, Д.В.Винникотт и др.). Результаты этих исследований оказались востребованы не только в достаточно специфичной области психоаналитического лечения, но и в педагогике, психологии, социальной работе. Две концепции, предложенные авторами в середине прошлого века, в тяжелое для Европы время, время переосмысления человеческих ценностей, во многом помогают понять отношения мать-дитя, семья-ребенок в контексте поддержки развития личности ребенка и роли социального окружения как материнского для этой пары или для семьи в целом.

Концепции, о которых идет речь – это концепция «холдинга», предложенная Д.В.Винникоттом, и концепция «контейнирования», идею которой предложил У.Бион. Рассмотрим эти две концепции, описывающие ранние отношения мать-дитя, для  достижения понимания той роли, которую может (и должно) выполнять значимое социальное окружение семьи для поддержки развития ребенка.

«Схемой луковицы» называет П.Фонда расширение влияния процессов, описываемых терминами «холдинг» и «контейнирование», на более широкое, чем пара мать-дитя, социальное окружение. Мы рассмотрим также роль специалиста (врача, реабилитолога, педагога, психолога) в этой схеме, сама метафора которой рисует многие слои защиты, оберегающей драгоценный плод – ребенка в ее центре.

Концепция холдинга Д.В.Винникотта

Холдинг – это тот «ансамбль» внимания и заботы, которыми окружен ребенок с самого рождения. Родители защищают тело ребенка от травмирующих аспектов физической реальности и его душевный мир от преждевременных встреч с неожиданным чувством беспомощности, вызывающим у ребенка сильную, необъяснимую тревогу.

Действительно, переход ребенка от внутриутробной жизни к самостоятельному существованию сопряжен для младенца не только сменой физического окружения (температуры, влажности, уровня шумов, адекватности питания). Важным и трагическим для душевного мира ребенка является потеря собственного «всемогущества», вседозволенности, почти полного контроля над миром, которым обладал младенец в своем внутриутробном состоянии, и которое само было равносильно существованию младенца.

Новорожденный младенец ощущает неудовлетворенную потребность (например, в питании) как неопределенное напряжение, страдание и тревогу, заполняющую собой все существование. Мать, прикладывающая его к груди именно в тот момент, когда он ощущает потребность в питании, побуждает ребенка чувствовать соответствие между его внутренним желанием и восприятием реальной (внешне предлагаемой ему) груди. Такого рода соответствия, раз за разом повторяющиеся при удовлетворении матерью различных потребностей ребенка, позволяют ребенку сохранить на время фантазию о том, что это он сам создает грудь или другую заботу и защиту для себя. Такой первичный опыт поддерживает в младенце иллюзию его всемогущего единства с матерью (и с миром), что позволяет ему, выражаясь словами Д.В.Винникотта, «начать доверять реальности, как чему-то такому, из чего проистекают добрые иллюзии».

Что же помогает матери понимать истинные потребности ребенка? Что позволяет ей ощутить его ритм активности и покоя? Д.В.Винникотт говорит об определенной частичной регрессии матери, в которой она становится в состоянии настроиться на очень примитивные чувства ребенка. Этого состояния, которое Д.В.Винникотт назвал первичной материнской озабоченностью, мать достигает к концу беременности, готовясь к доминированию ребенка теперь уже не в ее теле, а в ее разуме и чувствах. Мать в состоянии первичной озабоченности способна особенно остро со-чувствовать ребенку, почти телесно ощущая его переживания неудовлетворенности от тревоги до физической боли, и активно стремиться оградить младенца от этих болезненных переживаний. М.Кляйн назвала проекцией тот тонкий душевный механизм, который позволяет одному человеку передать собственные необъяснимые переживания другому человеку, близкому и сочувствующему, так, что эти переживания ощущаются другим, как собственные, волнуя и заставляя действовать.  Именно этот механизм дает возможность матери окутать ребенка защитной иллюзией всемогущего единства с матерью, что уберегает младенца от слишком разительного и грубого контакта с внешней действительностью, порождающего у младенца страх исчезновения, аннигиляции, страх не-существования.

Если по каким-либо причинам младенец сталкивается с реальностью без достаточной защиты первичной материнской озобоченностью (потеря родителей, болезнь или депрессия матери, трудности контакта с ребенком в следствие, например, его нарушений развития), его иллюзия «доброго», подконтрольного окружающего мира разрушается слишком быстро, и мир предстает перед ним преследующим, атакующим, разрушающим.

В то же время, как было замечено З.Фрейдом, если потребность абсолютно совпадает с ответом, то есть моментально удовлетворяется, у ребенка не остается «пространства для мысли». Весь его опыт становится только опытом сенсорного чувства удовлетворения, закрывающим для него доступ к символизации, фантазированию, функций, координально важных для становления человеческой личности.

Д.В.Винникот отмечает важность того момента, когда обязанностью матери становится отъятие младенца от груди, частичное «забывание», «непонимание» его примитивных сигналов, слегка отсроченное удовлетворение его потребности. Такая оптимальная фрустрация деликатно ведет младенца к потере иллюзии полного единства с матерью и, одновременно, к его приобретению собственной личностной самостоятельности.

Чувствуя доверие  к матери и миру (в котором мать уже убедила младенца), он, переживая неудовлетворенность и отдельность, использует «дорожки памяти» о прошлых удовлетворениях и может ждать нового удовлетворения, фантазировать, предвкушать и надеяться. Так устанавливается душевное и мыслительное потенциальное пространство для формирования репрезентации материнского объекта и материнской заботы – символа (например, мягкой игрушки), который будет поддерживать младенца некоторое время, напоминая ему о матери. Постепенно ребенок перестает нуждаться в физическом объекте (игрушке) для символизации матери – доброе чувство материнской заботы сохраняется в душе подрастающего человека и поддерживает его всю его жизнь.

Потенциальное пространство, столь важное для формирования символа, само очень зависимо от двух условий: устоявшейся надежности материнского объекта и способности матери предоставлять ребенку оптимальную степень фрустрации – не большую, но в каждом возрасте достаточную для того, чтобы шаг за шагом взращивать его самостоятельность на базе уверенности в материнской поддержке.

Таким образом, холдинг – родительская забота и поддержка включает в себя одновременно как особый настрой на ритм и потребности ребенка, так и способность «сделать шаг назад», предоставить ребенку потенциальное пространство для развития его личности. По мнению Д.В.Винникотта, совместный процесс - расставание ребенка с иллюзией всемогущества, с одной стороны, и отказ матери от роли посредника между младенцем и реальностью, с другой стороны, - является основой душевного здоровья ребенка.

Концепция контейнирования У.Биона

Шаг за шагом предоставляя ребенку потенциальное пространство для фантазирования, ожидания и символизации, мать дает ему испытать первый опыт человеческих взаимоотношений, основой которых У.Бион назвал схему «контейнер – содержимое». Ребенок с его тревогами, любопытством и надеждами становится «содержимым» душевного мира матери, которая, как надежный контейнер, принимает его тревоги и неосознанные переживания и чувства.

Пользуясь своей способностью осмысливать и мечтать, она придает смысл «бессмысленности» детского страха, каприза, тревоги и возвращает ребенку эти тревожащие переживания в новой, безопасной и понятной ребенку форме, так что ребенок сам становится способен думать и осмысливать свои переживания.

У.Бион говорит о том, что мать – контейнер как бы предоставляет младенцу свой «аппарат для думания мыслями», а младенец постепенно интериоризирует его, делает присущим собственной душе, становясь по мере взросления все более способным сам выполнять функцию контейнирования. Так он учится у матери сочувствию, пониманию, осмыслению собственных и чужих переживаний – всему тому, что мы называем человеческой коммуникацией.

Если мы представим себе ребенка, который голоден, когда мамы нет рядом, мы можем предположить, что он ощущает ее отсутствие как конкретное переживание, связанное с ним самим: он ощущает голод как отсутствие мамы в себе. Его нетерпеливый крик – желание освободиться от тревожного, беспокойного переживания, желание выбросить вовне эту тревогу. Именно эту тревогу ощущает мать, слыша плачь своего ребенка. Ее задачей, однако, становится не испугаться этой тревоги, а понять, чего именно хочет ребенок, успокоить его уверенными добрыми словами и удовлетворить угаданную (осмысленную) потребность. Она превращает его отчаяние во вполне переносимую тревогу, и со временем ребенок начинает все более и более доверять своей способности просить, ждать и получать желаемое.

У.Бион, предлагая идею контейнирования, предполагает важную потребность ребенка  - базовую потребность ребенка быть помысленным, «присутствовать» в голове и душе матери. С этой точки зрения, истоки зависимости ребенка от матери заключаются не только в физической беспомощности, но и в его первичной потребности мыслить. Плачущий ребенок, таким образом, пытается установить взаимоотношения с другим человеком, не только чтобы отдать ему свою тревогу и боль, но и для того, чтобы ему помогли развить способность думать.

Проблемы осуществления холдинга и контейнирования

В определенных жизненных обстоятельствах психическое развитие ребенка может оказаться под угрозой. Если мать тревогой реагирует на тревогу ребенка, отчаянно говорит «Я не понимаю, чего он хочет!», «Я не могу его понять!», она оказывается недоступной для того, чтобы принять, контейнировать тревогу ребенка. Тревога, которую младенец посылает матери, не изменяется, не осмысливается в ее «контейнере», а «отскакивает», возвращается ребенку, который не может с нею самостоятельно справится.

Еще в более трудной ситуации оказывается ребенок, чья мать сама очень тревожна и вместе с «возвращением» ребенку его необработанных переживаний, она добавляет к ним и свои страхи и тревоги.

С другой стороны, мать, которой кажется, что она всегда точно знает, что именно нужно ее ребенку, рискует заменить потенциальное пространство его развития непосредственными и конкретными взаимоотношениями с ним – телесная близость, еда, уход. В этом случае мать не становится контейнером для переживаний ребенка – она сама живет его переживаниями, оставаясь с ним одним целым, не в силах помочь его расстаться с иллюзией всемогущего единства с ней.

Не только от душевных сил матери зависит качество контейнирования и холдинга, которым старается обеспечить ребенка семья. Ребенок с момента рождения может столкнуться со сложностями, следствием которых может оказаться слабая «сопротивляемость» фрустрациям, вызовам окружающей среды. Такой ребенок стремится передать матери, эвакуировать, слишком много тревоги и боли. Контейнировать такой интенсивный поток тревоги и непонимания может оказаться трудной задачей для матери. Иногда мать может оказаться бессильной. В тяжелых случаях психика ребенка вместо собственной способности контейнирования развивает психотический механизм непрерывной эвакуации тревоги и страха.

«Схема луковицы» П.Фонды

Опираясь на высказывание Д.В.Винникотта о том, что не существует такого существа, как просто младенец, всегда есть рядом кто-то, «качающий колыбель», т.е. заботящийся о ребенке, П.Фонда предлагает расширить это представление, предполагая, что ни одна пара мать-младенец не может существовать изолировано. Произнося фразу «отношения в паре мать-младенец» мы всегда предполагаем наличие некого сообщества и культурной среды, которая окружает эту пару.

С этой точки зрения П.Фонда предлагает рассматривать окружение ребенка как систему слоев, напоминающих слои луковицы (ребенок – в центре, затем – мать, отец, родственники, друзья, соседи, локальное сообщество, этническая группа и так далее вплоть до человечества в целом). Каждый слой имеет много функций относительно внутренних слоев, и самые важные из них можно описать в терминах холдинга и контейнирования.

Д.В.Винникотт писал, что младенец не может быть представлен сообществу чрезмерно рано без посредничества родителей. Точно так же и семья не может быть представлена широкому сообществу сама, без защиты и контейнирования. Представив схему луковицы, мы можем представить, как в определенных обстоятельствах какие-либо тревоги могут захлестнуть, переполнить один или более слоев, и тогда внутренние слои тоже оказываются под угрозой.

Болезнь ребенка или матери, нарушения развития ребенка, очевидно, являются теми трагическими обстоятельствами, которые подвергают опасности способность семьи к контейнированию и осуществлению функции холдинга. Страдающий ребенок может продуцировать так много боли и тревоги, что это может превысить способности к контейнированию матери, отца и семьи. Именно тогда следующим «слоем луковицы», способным осуществить контейнирование, оказывается специалист, задачей которого становится холдинг семьи в целом.

Часто мы наблюдаем, как тревоги семьи и ребенка переполняют и специалистов – учителей, врачей, всех тех, кто вовлечен в уход за ребенком. Специалист, переполненный тревогами своего подопечного (ученика, пациента, воспитанника) и его семьи, оказывается перед трудной задачей восстановления потенциального пространства для собственной способности мыслить, а значит, и давать надежду поддерживаемой им семье.

Вслед за П.Фондой, мы можем представить параллельную луковицу, слои которой содержат (от центра к внешнему краю) специалиста, непосредственно поддерживающего семью и ребенка, команду специалистов (супервизионную группу коллег), профессиональное сообщество.

Именно такая «луковичная» поддержка, реализуемая в озвучиваемых  ныне идеях междисциплинарности, командности, семейной центрированности оказания помощи, а также в идеях формирования терапевтической среды, позволяет надеяться на существование возможности справиться с тревогой и болью, которые приносят ребенку и семье проблемы его, ребенка, развития. А это значит, у всех нас – специалистов, родителей и детей - останется «потенциальное пространство», чтобы находить способы преодоления хотя бы части этих проблем.

• ‹ предыдущая
• 2 из 3
• следующая ›